От Котти и обратно: Искусство миграции в Берлине

Иммигранты приезжали в Германию не только за работой, но и для творчества. Выставка «Кройцберг» в Gropius Bau впервые представляет эту уникальную главу в истории искусства Берлина.

1970-е и 1980-е годы были эпохой бурных перемен в Западной Германии: деятельность RAF, нефтяной кризис, преклонение колен Вилли Брандта в Варшаве, развитие феминистского и гомосексуального движений, осмысление нацистского прошлого и Холокоста. Это было время, когда люди ещё беззаботно могли использовать слово «канака». Тогда в Кройцберге у Котти ещё стояли руины войны, Ораниенштрассе была заполнена пустырями, где играли турецкие дети. Это было время, когда был занят Бетханиен, и группа Ton Steine Scherben пела: «Марианненплац был синим от полиции / И Человек Мейер должен был плакать, это был, вероятно, слезоточивый газ…»

Именно в эту эпоху погружает выставка «Кройцберг: Искусство и миграция с 1960 года». И все, кого раздражает «активистское» искусство из глобального Юга, могут здесь продолжить возмущаться. Ведь выставка, курируемая Гюрсоем Догташем и Патрицией Дандер, представляет в Gropius Bau реалистичные художественные формы, на которые белая постмодернистская культура в 1980-х годах смотрела несколько пренебрежительно. Речь идёт о политически ангажированном искусстве художников из Греции, Турции или Ирана, которые прибыли в Западный Берлин в 1970-х и 1980-х годах как диссиденты и трудовые мигранты.

Это искусство было не для поклонников Киппенбергера или Джеффа Кунса. Эти работы, без всякой иронии, часто написанные маслом или высеченные в камне, затрагивали темы миграции и изгнания, опыта расизма, жилищного кризиса, социальных и экономических условий так называемых «гастарбайтеров». Художники стремились к тому, чтобы их картины, скульптуры или инсталляции были понятны как можно большему числу людей. Таким образом, на выставке представлены в основном повседневные сцены, зарисовки из жизни: сцены с Ораниенштрассе, из метро, с фабрик и заводов, например, «Групповой портрет с рабочими Siemens» (1973) левой берлинской художницы Моники Зивекинг. Или влиятельный фильм Сохраба Шахида Салесса «В чужой стране» (1975), показывающий жизнь рабочего-мигранта.

Против игнорирования

Салесс (1944–1998) был иранским кинорежиссёром, который после эмиграции также повлиял на развитие Нового немецкого кино. На выставке представлено множество других знаковых работ. Например, Влассис Каниарис (1928–2011), один из самых известных греческих послевоенных художников. Его безголовые фигуры из проволочной сетки сводят мигрантское существование к чемодану и нескольким предметам одежды. Его новаторская выставка «Гастарбайтеры – иностранные рабочие», которую он представил в 1975 году в Новом обществе изобразительного искусства (nGbK), стала ответом на изменения в немецкой миграционной политике.

В 1973 году был введён запрет на привлечение гастарбайтеров, а в 1975 году в Берлине был установлен запрет на въезд в три района. Настроения против иностранцев становились всё более враждебными. В ответ на это nGbK в 1975 году организовала в Künstlerhaus Bethanien выставку «Mehmet Berlin’de / Мехмет приехал из Анатолии», которую сами турецкие художники и оформили. Впервые они затронули темы собственных условий жизни и труда как иммигрантов. Частью этого культурного обмена было то, что на Марианненплац устраивались гриль-вечеринки и празднования.

Удивительно в выставке в Gropius Bau то, что Догташ рассказывает историю миграции как историю искусства, стремясь заполнить пробел – в том числе и формальный. Догташ, который уже провёл несколько выставок на эту тему и недавно выступил сокуратором Manifesta 16, называет это забытое течение «до-постмигрантским». Он отмечает, что в его собственном образовании оно просто не присутствовало.

Конец игнорирования?

Когда я признаюсь, что сам находил этот реализм немного пугающим, он рассказывает, что в 2024 году посвятил выставку в Marta Herford своей матери, которая была работницей на сдельной оплате. Это был её первый визит в музей. Когда она, стоя перед «Групповым портретом с рабочими Siemens», беседовала с немецкой художницей о своих впечатлениях от картины, он переводил. По его словам, это был невероятно трогательный момент, «потому что она узнала себя в нарисованных работницах и поняла, что её собственная жизнь также достойна быть представленной в искусстве».

В этот момент я понимаю, что это искусство могло говорить с публикой, которую музеи забыли. До сих пор жизни и труд большинства людей не считаются достойными изображения. Вы не увидите в музеях картин с кассиршами или курьерами Amazon, ничего о производственных отношениях или бедности. Я долгое время считал это нормальным, не подвергая сомнению своё привилегированное понимание искусства. Возможно, эта выставка — первый шаг к прекращению такого игнорирования.