Разочарование в Сеуте: «Оно того не стоило, это был провал»

Мигранты вроде 23-летнего Абделилаха спали с пятнадцатью другими в незаконном гараже, без света, среди растущей грязи. 35-летний Халид каждое утро стирал свои плавки руками, готовя еду на пляжном поселении, где пахло мочой и потом, а не морем. Его ровесник, Джавад, работал по 12 часов на незаконной стройке. С инфицированными ранами на лодыжках он получал взамен лишь крышу над головой в городе, где ему кричали «захватчик».

Для Абделилаха, Халида и Джавада из Тетуана все это длилось пятьдесят дней. Они нелегально прибыли в Сеуту 30 июля, в числе первых «пловцов», до того, как граница стала пористой и позволила пересечься более чем 80 000 человек. Теперь они в числе 5672 человек, которые добровольно вернулись в Марокко с 10 августа. Они не выдержали на улицах ни дня больше.

Публичная позиция Рабата

Марокко ждет своих граждан, но мигранты боятся репрессий

На повороте дороги Тархаль, откуда видно волнорез, унесший 141 жизнь в конце июля, каждый вечер собираются десятки марокканцев, остающихся в автономном городе. Сидя на отбойнике, они сетуют, что их переход в Испанию «не стоил того», наблюдая, как соотечественники возвращаются в Марокко пешком. По данным полиции, в понедельник вернулись 69 человек, во вторник — 90, а в среду — 121. Среди них укореняется мысль, что ни один марокканец не получит международной защиты, в отличие от выходцев из стран Африки к югу от Сахары, у которых очень высокий процент предоставления убежища. Для марокканцев единственная судьба – выдворение. После вступления в силу Европейского пакта о миграции и убежище (PEMA), который считает Марокко безопасной третьей страной, граждане которой не бегут от войн или политических преследований, единственный шанс – доказать, что они подвергались насилию как члены ЛГБТИ-сообщества. Но это не их случай: на этом отбойнике сидят только экономические мигранты.

Трое друзей из Тетуана ждут ночи, чтобы вернуться домой. Они покинули свои дома из-за призывов в соцсетях, которые ложно обещали документы при нелегальном пересечении границы с Испанией. Они ждут глубокой ночи, чтобы избежать жандармов, которые во время наплыва мигрантов оставили пограничный контроль. Сейчас, несмотря на заявленную Рабатом политику «открытых дверей» для всех вернувшихся, они боятся репрессий. Главный страх: быть перехваченными и посаженными в автобус, который увезет их, возможно, в города за сотни километров от дома, а то и в отдаленные районы пустыни. Абделилах уже пережил это в 2021 году, когда тоже воспользовался волной миграции, чтобы перебраться в Сеуту. После 22 дней в городе, грузовик, в который его посадили по возвращении в Марокко, высадил его у ворот Сахары. Он остался один, без денег, чтобы вернуться. На этот раз, как он показывает, у него осталось 110 евро. 1200 евро, с которыми он прибыл – как и его надежда перебраться на полуостров – таяли день за днем.

Что эти трое мигрантов расскажут своим семьям по возвращении в Марокко? Джавад расскажет, что эти почти полтора месяца были эмоциональными качелями: от восторга при въезде до разочарования при отъезде. Он мечтал попасть в центр приема, но затем понял, что это «ловушка» властей для сбора людей перед депортацией. Он также объяснит, что лишь пара семей из района Хаду наняли его для обивки своих гостиных за скромную плату.

Халид вспомнит, как в первую неделю августа с него брали 20 евро за ночь за жалкое существование в «квартире-лодке» с «40 или 50» другими мигрантами. Он так и не нашел возможности проявить себя как автомеханик в Испании, несмотря на двадцатилетний опыт работы в Марокко.

Абделилах расскажет, как он пострадал от «жесткой руки военных», потому что его «перепутали» с теми, кто ищет проблем по ночам. Его поиск «возможности жить лучше» начался с трех дней сна под открытым небом в горах, продолжился благодаря солидарности некоторых мусульман из Сеуты, и завершился «провалом».

Международная защита

134 марокканца отказались от прошения об убежище после отказа двенадцати соотечественникам

Нейим, штукатур из Фнидека (Кастильехос), еще один завсегдатай отбойника, где они проводят своеобразную коллективную терапию, тоже не впервые нелегально пересекает границу. Он уже попадал в Сеуту в 2023 году, летом, когда набирало обороты явление мигрантов-пловцов, которые использовали густой туман над Эль-Тархалем, чтобы обойти контроль безопасности. Вызывающий тон Нейима контрастирует с настроением остальной группы. Он призывает их «держаться до конца», как и сам собирается сделать. Он не боится, что автобус снова высадит его в Касабланке, более чем в 400 километрах от дома. «Я вернусь», — бросает он вызов. Куда? «Во Фнидек. А потом в Сеуту, но уже без такой толпы», — уточняет он. Сейчас он ждет «развязки». «Пусть нас всех выдворят, но я не уйду», — настаивает Нейим.

Рашид более прагматичен: он уже одной ногой в Марокко. Через свои соцсети он узнает, что марокканцы, находящиеся в Центре временного пребывания иммигрантов (CETI) и прибывшие до штурма границы, получают отрицательные решения по своим запросам об убежище. Эти данные подтверждают полицейские источники, указывая, что около дюжины человек будут высланы после исчерпания административных возможностей. Высылка означает запрет на проживание в Испании в течение следующих пяти лет. Именно на это Рашид обращает внимание, наставляя остальных с отбойника: пятилетнее ограничение не распространяется на тех, кто добровольно покидает Сеуту. Эффект домино в CETI был немедленным: 134 марокканца отказались от своих прошений о международной защите, опасаясь, что их досье будет отмечено «отказано». Правительство ожидает, что эта цифра вырастет в ближайшие дни. И на улицах Сеуты, превратившейся в большой CETI, ситуация не будет отличаться.